 |
В первом ряду второй слева
Остапышин Гриша |
Делиться воспоминаниями можно очень много, есть чем.
Посмотрю, будет ли желание. Родился 6 мая 1921 года. Кое-где в документах
записано 5 мая. Мои родители точной даты рождения не помнят, от того и
разночтение. Знали точно, что это было в день св. Юрия. А когда я оформлял
документы, метрика была сдана в школу и там утеряна. В 1937-
1938 г.г. я оформлял в ЗАГСе
г. Бар новое метрическое свидетельство, стал уточнять, а когда же день св.
Юрия, никто не мог этого сказать. Сходить в церковь к попу я не догадался и я
сказал- день рождения 5 мая. Ошибся. Позже, когда уточнил, что 6-го мая, начал
писать во всех документах, что день рождения 6-го мая. Один день роли в жизни
не играет. А жизнь была очень нелегкой. Один голод 21-23 годов, голод начала 30
годов. Помню, как я радовался подарку бабушки Ирины - куску мамалыги, это что-то
похожее на кашу из кукурузной муки. Лучшими игрушками у меня были осколки
цветных стекол от разбитых бутылок. Однажды сосед нашел или сам сделал кнут и
отдал мне, тоже сошло за игрушку. Уже в 4-ом классе отец, Карп Васильевич,
купил мне с рук подержанные коньки, "снегурки" с закругленными носами
за 6 рублей, а мама долго вспоминала и ругала его, за неразумную трату денег.
Ключа для крепления коньков не было, пришлось договариваться с соседом-кузнецом
и он сделал мне ключ, за это я на один месяц одолжил коньки его брату. Во
всяком случае, я несколько зим на них катался. Один раз отмечали мой день
рождения и лучшим подарком стала баночка монпансье, конфет-леденцов. Работать я
стал после 2-го класса. В каникулы, два лета пас корову. Одевал ей на рога
веревку и по канавам и оврагом пас её. Вдоль железной дороги было запрещено
пасти, но дядя, Яковина Степан Устинович, был железнодорожным мастером и мне он разрешал там
выгуливать корову. Несколько раз корова наступала мне на ногу и два-три дня
после этого я хромал.
 |
Современная действительность - развалины сахарного
завода в Ялтушково. |
В школу до 4 класса включительно, я, как и все мои
сверстники, летом ходил босым, без обуви. В 4 классе мне купили сандалии, но
так как все остальные были без обуви, я стеснялся одевать и ходить в сандалиях.
Осенью в холодную погоду и в грязь большинство из нас носили глубокие калоши, а
на зиму мама шила для этих галош из старой солдатской шинели или из одеяла
обувь, т.н. "сапоги, чулки", мы их называли "валенками" и
так ходили. В 5 классе мне и другим ученикам, родители купили сапоги. Запомнился случай, который произошел во 2 классе с
Каранчуком Петькой. Он жил в Слободе Ялтушковской и я его семьи не знал. В
первые дни учебы мы занимались на школьной лестнице т.к. ремонт помещений не
был завершен. Учительница Фекла Алексеевна, вызвала его к доске. Вышел Петька,
встал перед классом, а его ветхие штанишки вдоль ширинки были рваные. Часть его
тело через прорехи было оголено, в том числе и пиписька. Весь класс засмеялся.
Учительница сначала ничего не поняла, но потом оглянулась и всё увидела сама.
Сказала :
- Садись, Петька! И
читаешь плохо, и штаны у тебя рваные. Скажи маме, чтобы зашила их тебе. Но в
таких штанах в школу ходить нельзя.
На следующий день Петька пришел в этих же штанах, но уже с
заплатками, других у него, по-видимому, не было.
 |
Григорий Карпович с сестрой Лидой,
Ялтушков, примерно 1932 год. |
После 4-го класса в каникулы я
два лета ходил в колхоз на работу. Занимался прополкой сорняков. Таких как я,
малолеток, к прополке огурцов и помидоров не допускали, мы были голодные и, как
саранча, могли все съесть. Эту работу делали женщины. Нам же доверяли зерновые
: ячмень, овес и пшеницу. Записывали нам трудодни, но на них ничего не
выдавали. Зато кормили нас обедом, особенно запомнились вкусный гороховый суп с
куском хлеба, на 4-х или 6 человек одна булка. Это суп мы называли
"кандером" (жидкая каша, похлебка из пшена с салом или маслом и луком) и в 11-12 часов
уже начинали шуметь :
- Уже солнце дёр-дёр, дед, ведите нас на кондёр.
Не думаю, что колхозу нужна была наша работа. Люди понимали,
что детей необходимо подкармливать и эти нехитрые обеды помогали нам выжить.
После 5-го класса по настоянию отца, я пошел работать на завод учеником,
помощником слесаря. В те времена, при поступлении в ВУЗ предпочтение отдавалось
рабочим. В 6 или в 7 классе я уже был членом профсоюза сахарников. В заводе нас
не кормили, но нас было 3-4 человека и мы облазили все темные углы, где рабочие
прятали на лето сахар. Завод производил сахар только зимой, при наличии свежего
сырья, свеклы. Находили сахар, перепрятывали и всегда сладкая вода, которою мы
называли чаем, у нас на обед была. В школе я учился неважно, на троечки. Хуже
всего мне поддавались математика, геометрия, физики и химия. Думаю, не от лени
или тупости. В 5 классе в январе меня оторвали от учебы в школе на 4,5 месяца
на вырубку и расчистку леса. Т.н. Ходецкий лес зарос очень густо и его
необходимо было расчистить, вырубить поросль. Получил я участок, в начале
делал, как требовало лесничество, но потом присмотрелся к соседям и стал
делать, как все : вместе с мелочью вырубал и крупные деревья. За 10 заготовленных
кубов один разрешали забирать себе. Так я заработал два кубометра дров. Помню
такой случай : рядом соседями рубили лес дальние родственники Павлишины Иван и
Григорий Петрович. В 1939~1941 г.г. с Григорием мы служили в стройбате. В один
день мать мне как работнику, приготовила котлету. Соседи увидели и Григорий
Петрович позавидовал :
- Тебя вон коклетами кормят...
Я до сих пор помню эту котлету, которой не мог поделиться,
она у меня была одна, я ел котлету, а они ели лук с хлебом, в другие дни и я
этим же питался. Уже после войны я долго разыскивал следы Павлишина Григория
Петровича, безрезультатно. Мать, Мария Устиновна вынуждена была работать в
колхозе, осенью в сентябре, октябре она работала на уборке сахарной свеклы.
Всем работающим на свекле ежедневно выдавали по четверть булки черного хлеба и
одну селедку. К моему счастью я учился во вторую смену, после обеда. Утром было
еще темно, я шел с мамой копать свеклу, а мать ее чистила - листья в одну
сторону, а свеклу в другую. Получив хлеб и селедку, мы с мамой обедали, а я,
чтобы не видел бригадир, бежал в школу. И так каждый день. Два первых школьных
месяца, я мог заниматься, готовить уроки только вечером, после школы. Утром
снова шел с мамой в поле. Времени на подготовку уроков не хватало. Иногда за
уроками засыпал. С 4-го класса я приучился читать художественную литературу.
Помню свою первую прочитанную книгу, это была книга украинской писательницы
Ольги Кобылянской "В воскресенье утром зелья копала".
 |
| Книга, поразившая Григория. |
Это книга о большой любви девушки к парню.
Трагическая любовь закончилась тем, что девушка отравила своего любимого.
Эпиграфом к книге украинская народная песня. Даю ее в кратком вольном переводе
:
-"В воскресенье утром зелье копала, в понедельник
полоскала, во вторник варила, в среду парня отравила, в четверг парень умер, в
пятницу его похоронили. А в субботу мать дочь била - Зачем ты, сука, парня
отравила?"
Я нашел текст этой песни в интернете,
вот он :
Ой не ходи, Грицю, та
й на вечорницi,
Бо на вечорницях дiвки чарiвницi.
Котра дiвчина чари добре знала,
Вона ж того Гриця та й причарувала.
Iнша дiвчина чорнобривая.
Та чарiвниченька справедливая.
У недiлю рано зiллячко копала,
А у понедiлок переполоскала.
Як прийшов вiвторок — зiлля iзварила,
У середу рано Гриця отруïла.
Надвечiр в четвер Гриценько помер,
А прийшла п'ятниця — поховали Гриця.
А в суботу рано мати дочку била:
— Нащо ж ти, доню, Гриця отруïла?
— Ой мати, мати, жаль ваги не має:
Нехай же Грицьо двоïх не кохає!
Нехай вiн не буде нi тiй, нi менi,
Нехай дiстанеться сирiй землинi.
Оце тобi, Грицю, я так iзробила,
Що через тебе мене мати била!
Оце тобi, Грицю, за теє заплата —
З чотирьох дощок темная хата...
После впечатлений от этой книги я и увлекся чтением. Помню,
в 5-ом классе я уже читал Фадеева "Разгром". Причем, все ругательства
из книге записывал и приносил в школу, показывать ребятам. Кажется, в 6 классе,
мне попалась книга еврейского писателя, если не ошибаюсь, Майкла Гольда. В
книге была одна глава, которая очень меня заинтересовала - "Как делаются
дети". В этой главе рассказывалось, как детишки следили за проститутками и
когда те заходили с клиентами в квартиру, подглядывали за ними в замочную
скважину. Прочитав её, я тоже принес книгу в школу, но кто-то рассказал
учительнице, та забрала книгу, посмотрела и вызвала отца. Обошлось без
наказания. Учительницы подумав, что я беру
книги только в библиотеке, сама продиктовала мне название книг для взрослых.
Мне доверяли в библиотеке и я брал читать всё, что хотел. Порнографических
изданий в библиотеке не было, но книги для взрослых я уже начал читать в 6-7
классах. После вызова в школу отца дома начали следить, чтобы я поменьше читал,
но разве за этим уследишь?
 |
1939 год. Ялтушково. Григорий Карпович перед призывом
в Красную Армию. Слева мама - Мария Устиновна, справа
глава семьи - Карп Васильевич, посреди Лида, сестра Г.К. |
Школу я закончил удовлетворительно в 1939 году и мне крупно
повезло : я при конкурсе 6 человек на место, поступил в Одесский государственный
университет на филологический факультет. На этом везение закончилось. Проучился
я всего 2-3 недели. Правительство приняло решение о привлечении на военную
службу мужчин со средним образованием и достигшим 18 лет. Конечно, я попал под
этот указ. Нас направили к месту своего рождения для призыва. Все свои
документы я оставил в университете, рассчитывал после службы вернуться назад и
продолжить учебу. Помню, в составе большой группы - сотни студентов, я прибыл
на железнодорожный вокзал, но билетов не было. Студенты решили сброситься по 10
копеек и направить наркому обороны коллективную телеграмму. Отправили, и минут
через 30-40, объявили о наличии мест на киевский поезд. Между прочим, при
отъезде в Одессу на для поступления в университет, посадка на станции Бар, в
вагон тоже была сложной. Когда я рвался в вагон, кто-то сорвал с меня фуражку и
бросил на землю, уехал я без фуражки, но ее вернули провожающей маме и она
сказала :
- Не знаю почему, но мой сын скоро вернется домой.
Вот и верь после этого приметам. Дома я пробыл около 2-х
недель. Смотрел на продвижение войск в Западную Украину. В одной из колонн
красноармеец топал босиком, перекинув ботинки через плечо. Радоваться было
нечему. Мы угощали солдат яблоками и грушами. На призывной комиссии меня
спросили хочу ли я в военное училище, я категорически отказался. Затем спросили
хочу ли я служить в Красной Армии, на что я ответил :
 |
К своему стыду не знаю по какому поводу снимок,
или первые дни в стройбате, или первые дни в училище
1939 или 1941 год. |
- Служить не хочу, но свой долг Родине отдам полностью.
По-видимому, мои ответы явились причиной тому, что я попал в
строительный батальон. В то время, я и мои сослуживцы считали, что это позор,
служить не в строевой части. Мы скрывали от домашних, что служим в стройбате. Я
писал, что служу, но в какой части, умалчивал. Стройбат был подчинен Тихоокеанскому флоту. Однажды я спросил одного краснофлотца, а как он сообщил
домой, что служит в стройбате и он мне ответил :
- Я своих не обманул, я им написал, что служу подводником.
Так началась моя служба в Красной Армии.
